МакSим: “Я самый обычный человек”

Мы встретились с МакSим перед концертом в московском клубе “Опера” - найти в ее графике свободный час теперь очень непросто. Самая успешная певица страны, тихо ненавидимая всем русским шоу-бизнесом, выпустила свой второй альбом “Мой рай” - и нет никаких оснований думать, что он не станет таким же успешным, как первый. И удивительно: за этот суматошный год Марина Максимова не только не ожесточилась, а наоборот - стала намного расслабленнее и позитивнее.

- Ты не боишься перед концертом интервью давать? Многие очень суеверно к этому относятся.

- Боюсь. Но это дело, как говорится, техники и собранности.

- Я тебя поздравляю с пластинкой.

- Понравилась?

- Всё время в машине играет.

- Приятно.

- Помнишь, мы год назад с тобой разговаривали в кафе и сидевшие вокруг люди понятия не имели, кто ты. Сейчас ты уже не можешь так спокойно по улицам ходить?

- Почему не могу? Могу.

- Не узнают?

- Узнают, но так не сразу. У нас же люди все собой заняты. Они же не будут сидеть и рассматривать, нет ли здесь где-нибудь поблизости человека из телевизора.

- Ну, в общем, да, если у него на голове нет звезды серебряной. И что, папарацци тоже не сидят по балконам дома напротив?

- Да нет, не сидят. Бывает, что, конечно, делают какие-то нелепые фотографии, потом пишут какие-то нелепости. Иногда я об этом узнаю.

- Я видел, да. В газете “Жизнь”.

- Вообще, людей из газеты «Жизнь», мне кажется, можно сразу узнать по их наглости. В последний раз женщина одна своим агрегатом вот так просто тыкала в лицо, задавала такие вопросы!..

- То есть, слава тебя не гнетет. А работа? Альбом тяжело дался?

- Да я не могу сказать, что трудно, это же не вагоны разгружать.

- Но всё-таки существует общепринятое мнение, что первый альбом состоит из песен, написанных за много лет, а второй альбом нужно сделать за год…

- Да, у меня, конечно, были на этот счёт и смущение, и паника, и всякие другие переживания. Потом я поняла, что всё равно от восприятия людей никуда не денешься. Ты можешь сделать то же самое, что раньше, и это может не понравиться людям во второй раз. Потом я просто взяла себя в руки, и, несмотря вообще ни на чьё мнение, начала делать что я хочу.

- На альбоме есть две очень старинные песни. Ты почему их включила? Новых не хватало?

- Я изначально хотела, причём я их даже записала самыми первыми. Во-первых, для того, чтобы успокоиться уже с ними, а во-вторых, песня “Чужой” меня очень смешит теперь.

- Она напоминает песню «Безумный мир» с первого альбома группы «Мираж». Я не знаю даже, слышала ты первый альбом группы «Мираж» или нет, это было так давно…

- «Безумный мир»?

- Да, тогда пела Гулькина, что ли, не знаю. И вот именно на нее очень похоже.

- Да? На «Мираж»?

- Ага.

- Вот это да! Я помню, когда была еще совсем маленькой, люди в Казани на радио заказывали песню «Чужой». И я подумала, почему бы её всё-таки не включить в альбом, хотя уже тогда понимала, что она будет кардинально отличаться от всего остального. Такой вот привет из прошлого.

- Мне больше всего понравилась песня «Не отдам». Я бы, правда, ее еще злее сделал. Ты ее слишком нежно поешь…

- Это самая тяжёлая песня в новом альбоме… Я ее вообще слушать не могу. Она нам так тяжело давалась… Мы записали сначала такую супер-попсу, прямо препопсу. То есть, такое всё лёгкое, те же самые электронные инструментики. Я понимаю, что это не то. Потом переписали, потом попросили вообще не знакомого мне человека, аранжировщика, написать минусовку без меня. Мне тоже не понравилось. Потом мы начали писать вот этот вариант, потом было ещё несколько вариантов. Я поняла, что уже ненавижу эту песню. В общем, мы оставили потом один из этих вариантов, записали туда трубу, и, всё равно, мне постоянно кажется, что вот здесь надо было по-другому, а вот здесь надо было не вставлять трубу…

- Понятно, что любую песню можно менять бесконечно.

- Но с этой как-то особенно у меня прямо. Хотя часто говорят, что хорошая песня…

- Мне вообще показалось, что это вторая часть песни “Знаешь ли ты”.

- «Не отдам»? Ничего себе…

- Ну, не в музыкальном смысле, а в смысловом. Вообще, песни, обращённые к подруге, которая у тебя кого-то увела - они достаточно редкие.

- Поэтому они и интересные.

- Ну вот. То есть ты не задумывала делать ее именно как вторую часть песни “Знаешь ли ты”?

- Нет, не задумывала. Более того, если в прошлом альбоме в основном были песни основанные на чужом опыт или просто придуманные, то в этом альбоме я постаралась побольше писать о себе, о том, что происходило со мной, от какого-то панического веселья до грусти, меланхолии. Всё это постаралась туда включить. А вот песня «Не отдам» и, наверное, «Секретов нет» - это те песни, которые ко мне как-то не относятся.

- И это самые лучшие песни.

- «Секретов нет» мне нравится больше всего.

- Альбом радостно начинается, а завершается этим жутким стихотворением про Мальвину.

- Это стихотворение пришло мне на ум в самую последнюю секунду, мы записали его минут за десять. Мы взяли «Мой рай», и когда двигали ручки на пульте, для того, чтобы там что-то подправить, мне показалось, что это прикольно. Мы вырезали кусок этой правки и я туда начитала это стихотворение.

- Это стихотворение вместе с песней “Не отдам” придает всем альбому оттенок какой-то злости. Ты этим стихотворением в самом конце альбома как бы говоришь: «да, вот здесь у нас сейчас было слюней тридцать минут, но вы понимаете, как я ко всему этому отношусь».

- Я ещё когда его написала, то подумала: «Вот то произведение, которое, наверное, все мое творчество и определяет”. А потом поразмыслила и поняла, что, всё-таки есть песни совсем другого характера и совсем с другим моим зрением. Так что сейчас я могу сказать, что это совершенно отдельный трек, который, наверное, определяет какое-то мое настроение или ощущение, но не для всего альбома.

- На обложке этой пластинки вместе с тобой указано много других авторов музыки…

- У меня много друзей, которые очень талантливы. Пусть хоть строчка, хоть рифма. Я вот тут звонила недавно Вадиму Степанцову…

- Ты дружишь с Вадимом Степанцовым? Вы же существуете в абсолютно разных мирах…

- Да, но он меня очень смешит. Мне необходима была какая-то рифма к слову «солнце». Ну что там можно придумать: «донце», «оконце», ну и всё. А здесь была такая ситуация, когда не в рифму будет плохо. Я ему позвонила, и говорю: «Миленький, помоги мне, пожалуйста, К «солнце» придумай слово какое-нибудь». Он говорит: «Японцы». Ну это ладно, а бывают ситуации, когда ты вот так звонишь, а тебе тут же выдают какие-то очень вменяемые вещи. Если кто-то для песни четверостишие придумает, то это уже совместный продукт. Человек же участвует в этом. Бывает, что даже в студию приезжают.

- А тебе как главному хит-мейкеру прошлого года, наверное, предлагают песни написать на заказ?

- Нет, не предлагали в этом году.

- Тебя все, наверное, не любят. Ты ж засудила всех на этом телешоу на НТВ.

- Да я не засудила. Я, по-моему, была такая пушинка и снежинка. Мне сказали, что я должна туда прийти…

- Ты совершенно адекватные оценки ставила. Понятное дело, что ты была единственным человеком, который пришёл туда действительно посудить, а не поиграть в игру «Давайте все вместе сделаем приятное Иосифу Пригожину».

- Я была очень хорошая. Я всё могу понять, если это еще начинающие артисты - человек волнуется,человек там не готов что-то спеть живьём. Это все понятно. Но почему-то кто-то выходил и пел живьём, а кто-то выходил и пел всё под фонограмму? Я была, конечно, страшно всему этому удивлена. Мне про этих людей говорили, что они мастодонты. Рядом со мной сидел Сергей Зверев, он постарше меня и я спрашивала у него, кто все эти люди. И после проекта я поняла, что я счастлива… Я-то думала, что у нас состояние в музыке всё хуже и хуже. А оказывается, что с того времени оно стало гораздо лучше. И если человек выходит, если он так называемый «мастодонт», и ему включают собственную «фанеру», то он для меня пропадает. То ли это, к чему мы идём?

- Ты совершенно не светский человек. Тебя не было ни на одной вечеринке за год.

- Так я это как-то не люблю.

- Тебе не интересно, или почему?

- А я как-то уже привыкла, наверное. Я совсем маленькая ещё была, когда начала работать по ночам. На каких-то мероприятиях. Может быть, поэтому у меня сейчас усталость ко всему этому, как к работе. Я прихожу на какую-то тусовку, в какое-то заведение, и сразу смотрю: где какой звук, где какой свет, где гримёрка и так далее.

- А ты вообще чувствуешь к себе какое-то негативное отношение со стороны этого нашего так называемого шоу-бизнеса? Ведь реальный шоу-бизнес у нас в стране – это ты, «Гости из будущего» да Земфира – в общем, всё. Остальные занимаются в сущности продажей пустоты.

- О, какое сравнение! Вот это да. Класс. Да нет, прямо негатива какого-то я не чувствую. А может, я не заморачиваюсь просто. Мне, собственно, не о чём сегодня говорить с теми людьми, которых я считаю профессионалами в музыкальном плане, но с которыми не знакома. А если у меня появляется возможность работать с этими людьми, я спеваюсь. А так, чтобы просто поболтать - ну, я не знаю…

- Они не бегают за тобой толпами – давай дуэтом споём, давай ещё что-нибудь сделаем?

- (Смех) Нет.

 

- Твоя личная жизнь совершенно закрыта. Ты для этого какие-то специальные усилия предпринимаешь, или тоже никто особенно не интересуется?

- Интересуются. Наверное, каждый журналист считает своим долгом спросить, что у меня с личной жизнью.

- Но я не спрашиваю, что у тебя с личной жизнью, я спрашиваю, почему она такая закрытая.

- Потому что я категорически против культивирования личности. И я хочу, чтобы люди слушали песни, чтобы они ходили на концерты, искренне хочу. Я ведь такой же самый обычный человек, как все, могу с кем-то встречаться. Мы поссорились, допустим, с человеком, и на следующий день все напишут: «Вот, как же так случилось?!» Всё это, кажется мне, совсем не имеет отношения к музыке.

- Вообще, молодая певица – это всегда проблема для лейбла, потому что ей нужно рано или поздно рожать детей. А это значит, надо делать перерыв в карьере.

- Я пока не знаю, если меня касается этот вопрос.

- Ты собираешься тянуть с этим, чтобы как можно больше…

- Урвать?

- Урвать, да. Урвать – это хорошее слово. Или не будешь, всё-таки, раздумывать?

- Мне вообще нравится, как говорят, плыть по течению. Это течение у меня достаточно бурное, и когда я почувствую, что всё, пора мне - тогда, наверное, я это сделаю. Так же как и любой, наверное.

- Ты говоришь вещи очень похожие на то, что говорила мне Земфира, когда я её спрашивал: «Ну вот, у тебя не ёкает сердечко, что много миллионов человек на тебя буквально молятся и ждут каждого твоего слова, как откровения?» Она страшно разозлилась, и сказала, что она не может об этом думать и не должна об этом думать и не хочет об этом думать.

- Ну, это то, о чём я говорю.

- И вот сижу я, значит, пишу песни, и неважно, что я убежала уже далеко от своей публики, уже улетела в космос, и никто мои пластинки не покупает, потому что публика не готова их слушать, потому что они из космоса. Но вот это отношение, свойственное вам, молодым певицам - оно совершенно не сообразуется с той самой большой школой, которой нас учила Алла Пугачёва, а Аллу Пугачеву этому учила Клавдия Шульженко. То есть, со служением сцене. Они учили, что сцена – это всё, и артист проживает на сцене свою настоящую жизнь, а всё остальное – семья, быт – это всё лабуда. Главное – это сцена, ты выходишь, светят фонари, там в темноте сидят какие-то люди, а здесь ты и только в это время ты живешь.

- Может, этого в актёрстве больше. Ты там проживаешь целую жизнь своего героя. Я всё-таки стараюсь быть собой. Опять же - из меня не делали продаваемого персонажа, не вылепляли культа.

- Это свойственно больше рок-н-роллу, чем поп-музыке, потому что поп-музыка – это театр, а рок-н-ролл – это и есть быть самим собой. Ведь почему Сергей Зверев ставит своим приятелям одни десятки? Потому что у них была эта советская школа – когда ты на сцене, ты как солдат служишь публике. Тебя нет как человека, ты есть, как артист, который несёт что-то высокое, большое и светлое.

- Так кто у нас ты тогда? Непонятно.

- Артист. Артист, вот такой с большой буквы.

- Значит, ты – человек, который поучает нас. Меня не учили просто этой школе, мне никто из них не знаком, слава богу. Мне эта школа не нравится, мне кажется, это – обман. Ну, давайте тогда будем на всех моделей кланяться, потому что они способны красиво ходить.

- Модель лишена всяких персональных качеств. Её задача – показать платье, которое на ней надето. Она сама не должна быть видна за этим платьем.

- Вот о чём и речь. Ты должна быть сущностью того, что ты делаешь. Я хочу понимать, кто я и для чего я это делаю. Тогда я сделаю. Хорошо, допустим, сегодня на меня молятся. И вот закончились выступления, закончились клипы, закончились ротации. Всё, получается? Больше не молятся? Какой музыкант, какая певица, какой автор-исполнитель? Его больше нет? О чём мы тогда говорим? Мы же о личности говорим, а не о музыке вообще.

- А есть вообще какие-то стилевые рамки, за которые ты заведомо не выйдешь?

- Нет. Я ведь недавно только начала работать с музыкантами, я раньше этого не делала. У меня было только танцоры. И я сейчас очень многому учусь. И, к сожалению, мне приходится учиться уже в тот период времени, когда я вынуждена все это продавать. Мне хотелось бы научиться этому раньше, и только потом выносить то, что я уже умею делать. А сейчас мне приходится учиться как можно быстрее. И то, что я сейчас делаю, для меня, допустим, два года назад было немыслимо. Я тогда подумать не могла, что я когда-то в жизни это сделаю. Сейчас я думаю, что это шаг для меня. Ведь все эти гитары - я в этом ничего не понимала вообще. И сейчас, если уж я научилась этому, то думать о том, что чего-то в жизни не стану делать никогда я больше не могу.

- А большие концерты делать собираешься?

- Да, хотим в «Олимпийском» делать. Я хотела в «Лужниках», но там же поменьше, не подходит им что-то, решили сделать в «Олимпийском». Я пока ничего не могу сказать про акустику в этих залах, потому что там я ещё не была.

- Включил погромче – и вот тебе вся акустика.

- Нет. Вот в цирках, я часто там в последнее время выступаю – так там как не включай… Не знаю, пока что мне сложно говорить, как это - МакSим и в “Олимпийском”. Будет – так посмотрим. Я еще хотела в “Б1”, но всё-таки эти вопросы решает руководство, и я такими вещами стараюсь не заниматься.

- А почему ты скрываешь свой возраст?

- Я его не скрываю, я просто не хочу, чтобы о нём говорили. Мне же не сорок пять лет и у меня нет подтяжек.

- Но когда ты не говоришь свой возраст, публика думает: «а почему?». Наверное, ей много лет. Она боится. Она боится признаться, что ей много лет, потому что работает на школьную аудиторию. Твоя первая пластинка ведь на школьную аудиторию работала.

- Я бы не сказала, что я там специально говорила, что мне пятнадцать лет. Я просто не хотела об этом говорить, да и сейчас как-то не очень люблю об этом говорить. Да, я уже с самого начала говорила о том, что это те песни, которые были написаны давно, в Казани, в мой трудный возраст. Понятное дело, что он у меня прошёл.

- Я в ЖЖ попросил задать тебе разные вопросы и выбрал из них два. Первый вопрос: откуда у тебя шрам на лице? А второй вопрос: что у тебя в сумке лежит.

- В сумке?

- Ага. Это вот твоя сумка? Такая огромная? Все молодые артистки почему-то ходят с огромными сумками.

- Это концертная сумка. Там, в основном, костюмы, туфли. Доставать?

- Да ладно, не доставай.

- Можно попробовать. Там костюм, в общем, кошелёк.

- У тебя есть кошелек? А бывают люди, у которых нет кошелька.

- Да, у меня есть кошелёк, и слава богу, иначе бы я вообще пропала. Я растеряша страшная.

- И про шрам расскажи..

- Откуда у меня шрам? Лет в семь я говорила, что готова драться за всех. Этот шрам придавал мне злости. А на самом деле все просто. Я ударилась об стол в два года. И всё.

- Да уж… вам надо подписать контракт с «Кушнир-Продакшнс», чтобы они про шрам что-нибудь придумали. Они могут.

- А кто это «Кушнир-Продакшнс»?

- Ну, это такая компания, которая придумывает про артистов сказки. У них бывает три типа сказок – артиста ограбили, артист заболел и артиста на сцене ударило током или на него упала декорация.

- Вот так. А когда что-то на самом деле происходит, никто тебе уже не верит.

- Ну просто если артист не работает, про него нужно периодически напоминать. А как про него напоминать? Можно написать, что он ездил нырять на тропический остров, его там укусил страшный паразит, и он чуть не умер.

- Глупо.

- Ну ладно, спасибо.

- Спасибо, что приехал.